00:39 

Оскаровский Ответ: меню. Часть вторая

Rusminin
THERE IS NO JUSTICE, THERE IS ONLY ME...
Продолжаем разбирать обойму номинантов.
127 Hours

Наверное самой очевидной шуткой в рецензии на этот фильм это “Feels like 127 hours” или “Как будто правда идет 127 часов”. Однако применять ее я не буду, во-первых потому что она слишком очевидна, во-вторых потому что на самом деле фильм не настолько тягомотный. Создатели верно оценили, что подойти к наполнению фильма, где практически весь хронометраж происходит с одним персонажем практически в одном месте, нужно с повышенным вниманием. С другой стороны они и не пошли по очевидному пути забивания повествования бесконечными флэшбеками, чтобы как-то разнообразить повествования. Нет, им в принципе удалось достаточно неплохо развесовать повествование, грамотно его распраделить, снабдив грамотными вставками.
Однако же один факт довлеет над любым зрителем, как высоченная гора над горизонтом и никакие, сколь искуссными бы они не были, построения не могут заслонить его. А именно то, что это кино целиком посвящено току, как человек, которому руку придавило камнем, пытается выбраться! Ничто не в силах поколебать гравитацию подобной темы, никакие приемы или уловки. Здесь абсолютно необходим непосредственный, простой и яркий голос, подобный детскому, который прозвучит поверх разговорах об истории, режиссуре , операторских приемах и c оглушительным всепроникновением громового раската объявит: “Это фильм про то, как человека придавило камнем и он пытается выбраться!” Без этого совершенно невозможно видеть этот фильм в фокусе, он сразу размывается на отдельные постановочные детали.
Да, отдельные моменты поставлены весьма неплохо, особенно сцена диалога “С самим собой”, довольно неплохая, проникающая и впечатляющая. Однако вместе с тем и есть не такие уж хорошие моменты, связанные с кривой и неприятной постановкой флэшбеков.
Не говоря уже про отчетливое использование шок-контента для создание искуственного впечатления на зрителя(Да, проще шокировать его сценой полевой ампутации или уже почти обязательным питьем мочи по лучшим коктейлевым рецептам Малахова, чем выстраивать аутентичную смысловую цепь, да?)
Однако никакие постановочные трюки не способны скрыть тематику и вытекающую из нее отсутствие смысла, замена идеи темой. Ведь нет никакого развития, никакого конфликта и драмы. Да, главный герой Арон Ролсен в исполнении Франко попадает буквально между молотом и наковальней (создатели фильма зря отказались от оригинального названия книги – Beetween a rock and a hard place, которая во-первых обозначала идиому сложной ситуации, а с другой – дословно передавала конкретную ситуацию), да ,ему пришлось долгие часы выживать путем не самых приятных, но необходимых действий. Да, он сумел выбратсья путем еще более неприятных, но столь же необходимых действий. Однако при этом никакой особой внутренней борьбы не происходит. Герой в общем-то сразу достаточно трезво и непосредственно оценивает свои шансы, констатирует, что с рукой, в общем-то можно попрощаться, а саму ужасную процедуру он не совершил почти сразу лишь потому что думал, что ничего не получится. И лишь только выжидание до последнего и отчетливо близящийся конец толкнул его наконец на долго оттягиваемую жертву. Да, эта его трезвость и отдавание отчета о собственном положении спасает зрителя от скрежащей на зубах чрезмерной драмы и исчтеричных метаний, которые бы возможно выглядели бы еще хуже. Однако вместе с тем они явно перевыполняют свою работу и лишают весь инцидент какого-то осмысленного драматического и художественного вывода – основного продукта фильмов. Даже идее о стойкости и невероятной тяги к жизни человека и его способности цепляться изо всех сил и вытягиваться из самой глубокой пропасти. Почему? – спросите вы. Да потому что – уверенно отвечу я, что история не подвергается литераутрной и идейной обработке. Фундаментальные свойства человека, либо же выдающиеся свойства данного человека, должные ярко проявлятся и складываться в некую пирамиду, возносящую основную мысль на вершину, вместо этого бессистемно сталкиваются и хаотично движутся вокруг друг друга. Это сродни ситуации, когда из земли добывают алмаз и вместо того, чтобы его огранить, обработать и обрамить, как одно из величайших созданий природы, оставляют его прямо таким какой он есть. Без его уникальных световых сваойств, которые придаются лишь огранкой, без идеальной кристаллической решетки, без всего – прямо такой, вытащенный из земли. А в кинематографе ситуация и того печальнее: здесь от внешнего вида зависят зачастую и внутренние свойства(Все-таки искусство визуальное) и если в реальности неограненный алмаз все равно – алмаз, с присущей ему самостью природного шедевра Земли, то в кино вполне может оказаться, что выглядя как стекляшка он стекляшкой и окажется – аморфной массой, лишенной каких-либо замечательных свойств. То, как люди видят фильм, будь то его визуальная или идейная составляющая, определяет его свойства во многом, ведь именно для просмотра он и создается. Тем самым цель его создания замыкает круг и становится мерой его оценки.
В сухом остатке имеем то, что имеем – попал в серьезную передрягу, собрал внутренние ресурсы – выбрался. Молодец, заслуживает одобрения. И чего тут еще размышлять и главное – глядеть на это действо полтора часа?
Но, может тогда соль(каменная, да) фильма не в истории о том, как выбраться, а в том, как он попал в эту ситуцацию? И тут нам предлагают уже совершенно феерический выверт – что мол сам его образ жизни, сами его желания свалить подальше от людей и привели его в это печальное состояние. Нет, серьезно, они чуть ли не прямым текстом это заявляют! Якобы его постоянное ощущение самостоятельности и независимости привело к тому, что он отправился скакать по каньонам, никого не предупредив, и потому никто ему и не помог. Тааааак.
Гопода, я нахожу необходимым указать на то, что отправляться на довольно экстремальные прогулки по местам, людьми ненаселенным, при этом не предупредив ни единую живую душу о своем намеренье – это не следствие самостоятельности и независимости – это банальная глупость. Тем более, что это вроде как национальный парк, при котором должна быть своя команда спасателей, у которых наверняка можно отметитсься или сделать что-либо подобное. Наконец можно банально прихватить с собой не только горячо любимй камкордер, а , не знаю, рацию? Диапазон персональных средств связи, способных работать даже в тех редких местах, где сотовый телефон не ловит принципиально, таких как Эверест, пустяны Гоби, этот каньон и моя квартира, бесконечно широк. Выбери что хочешь – радиостанцию, спутниковй телефон типа иридиума, наконец какой-нибудь широкополосный маяк, который бы передавал СОС-сигнал, который бы обязательно кто-нибудь бы поймал. Так что нет, господа, отказываюсь я верить, что нет разумного пути обезопасить себя на случай подобного, далеко не тсоль неожиданного в засушенных геологических трещинах, неожиданностей. Земля – такая штука. Она может показаться медленной, но у нее есть способ удостоверится, что ты задержишься на свидании подольше. На фоне этого завяление самог оперсонажа, что ему кажется, что этот камень ждал его все его жизнь выглядят невероятно легальным худ. приемом. Ну показалось ему это, мало ли что покажется при болевом шоке, влагопотере и прочих радостных эффектов многочасового нахождения в каньоне. Как именно это все-таки обосновывается событиями? Да никак больше. Вот если бы он всем-всем-всем позвонил, то, может, они бы забеспокоились. Спорить тут конечно не получится, но оно и бессмысленно. Да, забеспокоились бы. А еще можно было взять с собой радиостанцию. Тогда бы забеспокоились спасатели. Ииии что?
В итоге получается практически плоская диспозиция: Герой попал в ситуацию благодаря своему свойству раздолбайства и самоуверенности и выбрался из нее благодаря воли к жизни и самоуверенности. Ок, мы поняли. Еще что-нибудь хотите сказать? Нет? Так почему бы вместо фильма не написать полстраницы ворда? Аутентичность реальности присутствует? Да, потому что основано на реальном событии. Художественная ценность сюжета есть? Нет, не думаю. Мы ни устанавливаем общечеловеческих причин события, ни выделяем яркие особенности данного конкретного человека, поскольку нет сравнения с другими людьми. Словом полезной работы у сюжета нет, поскольку вернулся он на то же самое место, при этом не посетив никаких особо интересных мест(если только питье мочи не считается достопримечательностью человеческого бытия) Что еще остается, какие еще невероятные экзистенциальные выборы предлагает нам фильм? Глубокий моральный выбор: онанировать или нет? (Да, я признаю, что довольно глупая и пошловатая шутка, особенно для моего уровня, разве что ой-стойте-это не шутка совсем! Они серьезно вносят этот “выбор” в фильм! Удивительно. Потрясающе) В итоге полтора часа нам остается наблюдать метания и путающееся от навалившихся влияний сознание.
Зато сразу понятно, почему на заглавную роль взяли Франко. Кто-то из команды явно увидел его роль в Ананасовом Экспрессе, где тот аутентично изображал наркоманские приходы. Что же, кто еще лучше сможет изображать приходы от обезвоживания и нарушения кровообращения? Вот ты, наш Гоблин-младший этим и займешься. И не сказать, что плохо он это делает. Местами – так весьма достойно(уже упоминаемая сцена с диалогом с собой сыграна весьма неплохо), да и фильм по сути держится на нем одном, поскольку прочие персонажи совершенно проходные и играть им нечего. Однако тут волей неволей вспоминается еще один фильм, который по формату своему держался на одном-единственном актере. И как ни крути, а Франко проигрывает Сэму Рокуэллу в “Луне” по всем статьям. У того и роль глубже, и ситуация интересней, и психология сложней, и сыграно, соответственно, лучше. Возможно, потому что роль интересней, возможно, что нет. Нас интересует результат в первую очередь, и он довольно однозначен.
В итоге по номинациям сразу отметаем лучший фильм, Франко смотрится неплохо, но даже без рассмотра конкурентов, не тянет он на награду за мужскую роль. Монжтаж также пролетает из-за своей вящей неровности, несмотря на неплохие моменты, а что касается сценария... Я всеуже расписал, что для фильма это сценарием не является. Вот если бы это было в книжной форме на аутентичных впечатлениях... погодите, так ведь она это и есть и по ней все и снимали! Так что же вы голоу морочите. Книга есть и успокойтесь. Ваши действия явно говорят не об экранизации книги, которая решает проблемы адаптера текст-визуалка. Они говорят именно о показе книги визуально, без малейшей попытки что-то преобразовать и сделать формат. Глупая идея, по правде говоря.

Black Swan

В общем как-то вздумал я глянуть типа кинчик перед сном. Ну чисто чтобы поржать и впечатлится, как водится обычно та. На глаза попался бохато украшенный торрент файл под названием “чОрный лебедь”. Ну я то думаю себе в общем: “чОрный ястреб” – ваще в поряде кинцо было. Войнушка там, мерикосы бегают, взрывается все к ястребам – одним словом красота. Само то для цветных сновидений со спецыффектами потом, ага? Ну и “чОрный лебедь” тожа должен впечатлять, ведь все-таки не черный петух то и слава богу.
Начал глядеть я этого чОрного лебедя. Поначалу то фишку я сразу просек – этож балет. Лебединое озеро, там-там-там-там, та-рам там-там и все такое. У пахана одного на мобиле она стояла – вот это стильно было, прям как малиновый пиджак. И вот в общем этот наш, Русский балет и вдруг в мерикосии. Чудеса прям, ага? Ну я то прямо скажем тогда то и взрадовался, что не с пацанами фильм смотрю. А то бы чую даже то, что энто не “чОрный петух” меня бы не спасло от энтих, как их... Истину акций.
Ну короче по теме, фишку про балет я сразу просек. И понятен был в общем посыл – телки то любят всю эту белиберду. И начало было в целом ясно, как и ихние трупповые шашни с режиссерами, танцовщицами молоденькими и прочим вертепом. Искусство высокое, ага?
Но потом. Вдруг началась такая туфтология, что я прям таки прифигел от таких раскладов. Что за акакиева бабушка начала творится, я ваще ни в одном глазу ни сном ни духом. Отвал башки со мной приключился прямо на месте и я даж не знаю, что такого забористого курили творцы этого адового ералаша. Непонятно внатуре ваще нефига.
Ну вы сами себе прикиньте такой расклад: берет значится творец классическую символьную структуру балета Чайковского, где яственно присутствует основательная цветовая дифференциация штанов: Белое против черного, добро против зла. На основе уже выводится основная структура о том, что отношения добра и зла строяться вовсе не на открытом противостоянии, а на лжи, обмане, коварстве, неволии. А из этой структуры в свою очередь вьется, подобно дикому плющу, основная драматическая завязка, имеющая чуть ли не фрейдистские корни(ну или по крайней мере на уровне скрытого романтизма Викторианской эпохи, вроде пресловутого Дракулы Стокера), обильно прорастающие на истории выбора между чистым, светлым и невинным и темным, порочным, но соблазнительным. Причем выборе вполне осознанном, несмотря на обман. Казалось бы, в классической символьной трактовке любовь и свет должны взглянуть через любые попытки обмана. Однако на деле принц совершенно невосприимчив к истинной сути, скрутой от него внешностью. Здесь отлично проявляется весь дуализм приема изменения внешности – даже несмотря на очевидные визуальные маркеры: черный и белый цвета, внимание уделено лишь внешности: девушки или лебедя, тем самым как бы подчеркивается избирательность внимания и неспособность видеть очевидные вещи, расположенные прямо под носом в угоду тех вещей, что на самом деле интересуют человека психологически. Конец с такой завязкой неизбежно трагичен – в величайшей философской банальности – умирают все(поскольку смертность – эта одновременно самая банальнейшая и глубочайшая философская максима, всегда выступает неиссякаемым источником энергии для трагедии, как одного из архетипов человеческих отношений), однако при этом другие лебеди избавляются от владычества злого Ротбарта. Смыслов у этого финала множество, начиная от подчеркнуто фрейдистских заканчивая традиционно сказочными. Однако само освобождение лебедей в любом случае выступает уже бессистемным пост-сюжетом, который происходит где-то там, за границами трагедии Зигфрида и Одетты.
Именно эту символьную структуру берет режиссер и как бы оборачивает ее вокруг себя ставя в положение мета-пьесы(или мета-балета, что звучит как сценический псевдоним бразильской звезды кабаре, чего в данных рассуждениях было бы разумно избегать), из которой уже корни символизма прорастут в основное повествование, а именно историю Нины, танцующей заглавную партию балета. Собственно, проводником символизма здесь выступает режиссер-постановщик балета, который раскрывает символьный смысл партии и указывает направление: Нина отлично танцует “белую” партию, но в его постановке она же должна станцевать и черного лебедя – Оделию, с чем возникают проблемы из-за того, что танец ее собран и техничен, однако страдает от недостатка некой развязанности, свободы и роковой соблазнительности. Так целеустремленная, в целом милая и добродушная Нина встает на путь превращения. Весь фильм она превращается в черного лебедя, это понятно практически с самого начала.Не это является мастер-вопросом, подобно мастеру-ключу открывающему все двери этого фильма, нет. Мастер-вопросом является – а почему она превращается в Черного Лебедя. Символический же выверт очевиден: История, где Белое и Черное были априори разделены и где выбор делался между ними, трансформировалась в историю того, как само это белое делает выбор стать черным. А в любом выборе главное – мотивация, идейный или эмоциональный путь , который приводит к тому или иному решению. Так что же толкнуло подчеркнуто идеализированную и даже слишком собранную главную героиню на черный путь, очевидно символизирующий полное моральное падение в критериях любой и кадой моральной системы?
Как четыре стены, что либо ограничивают передвижение, либо открывают свои двери, героиню окружают четыре персонажа, которые совокупно полностью представляют все влияния не нее. Какое же из них окажется ключевым?
Первой стеной выступает сам режиссер, однако даже если пристально глядеть на него, ничего кроме демонстрации Нине пути к совершенствованию ,который она ищет и сама, он зловещего не несет и не затевает(Ну разве что помимо главного генератора первого сюжетного толчка, он призывается для создания в некоторых сценах сексуального напряжения. Зачем это нужно для сюжета – загадка, однако эй, это же высокодуховный фильм. Без физиологии тут никуда.)
Вторая стена, подпирающая свод, скрывающую героиню от яркого света разума, является ее собственная мать. Нельзя быть абсолютно точным по этому поводу, но фильм пытается установить ее, как бесспорное влияние на жизнь и психику Нины. А именно то, что она проявляет повышенный, на грани с пугающим, контроль над жизнью и каждый аспектом немаленькой уже, в общем-то девушки. Таким образом она пытается компенсировать собственную неудачную карьеру через карьеру дочери, толкая ее все сильнее и сильнее на полный внутренний контроль за каждой своей эмоцией и мыслью, что проявляется в весьма напряженных и беспокоящих сценах их разговоров.
Третьей стеной является соперница, или во всяком случае мнимая соперница, героиня Милы Кунис, сестра по призванию танцовщицы, которая в воображении главной героини то превращается в лезбийскую эротическую фантазию, то в хитрую и рассчетливую, а к тому же обольстительную и развратную интриганку, стремящуюся отобрать заглавную роль путем совращения режиссера.
Наконец четвертая стена – соперница бывшая, ушедшая звезда, ранее блиставшая на сцене в заглавной роли, фаворитка режиссера и бывшая прима, которая теперь блистает в опасных психических срывах, истериках, злобности и нервозности характера, которые выливаются в итоге в ее серьезное физическое состояние после дорожного столкновения.
Таковы четыре стены, которые определяют здание сознания Нины. А как известно любому человеку, даже бескоечно далекому от строительства, но когда-то уверенно рисующего квадратные домики на зеленой травке: если стены разной высоты – крыша неизменно едет.
Итак, по ходу повествования героиня видит различные тревожные сцены, зачастую фантастического характера: а именно свое собственное, медленное, превращение в буквального черного лебедя, сопровождающегося разного рода будоражащими разум сценами различного, однако неизменно агрессивного и пугающего характера. Думаю, что любой студент мед. вуза встанет на мою сторону и заявит, что это характерно выраженное состояние психоза. Симптоматика, включаяющая “бред, галлюцинации, псевдогаллюцинации, деперсонализацию, дереализацию и прочая продуктивная психопатологическая симптоматику” соблюдается точно.
В связи с этим неизбежно возникает вопрос – а что мы смотрим? Мы смотрим на морально-психологический переход, формирующийся по линии добро-зло, либо мы все таки имеем дело с психотическим переходом в категориях здоровье-патология? Потому что вопрос то довольно важный из-за сильного различия уровней. Или тем самым фильм собирается установить тождества этих переходов, объявив что безумие ведет ко злу. Ведь героиня в конце концов в своей психопатии совершает убийство, пусть столь же галлюцинаторное, что и приведшие к нему состояния. Однако в этом случае в свою очередь возникает вопрос о неожиданной холодности и рассудительности героини ближе к концу, где изменяется не только ее отношение к людям(в первую очередь к матери, которая однако так и не сделала ничего предосудительного), но и сама ее манера говорить. Речь ее, мимика, поведение стали совершенно другими. Что опять же наводит нас на путь психопатологии больше в разрезе раздвоения личности. И хотя в данном случае трагический конец совершенно не обязателен, он все-таки наступает. И до самого этого конца нас, словно темные черти, мучают вопросы: Почему? Что заставило эту девушку то ли рехнуться, то ли сознательно пойти по дорожке моральной деградации, очевидной несмотря на малое ее внешнее проявление.(Хотя вопрос о внешнем проявлении тут упирается в относительность реальности при галлюцинациях). И вот тогда ,в самом конце, в момент кеульминации балета и фильма, логично совпавших, мы слышим ответ: Это было стремление к совершенству. Черное помешательство, изменение характера и самого сознание было ради величайшего возвышения в глазах многочисленных зрителей, идеального исполнение сложнейшей двойственной и трагической роли средствами танца и только танца, балетный олимп, величайшая точка, когда мановением руки она могла управлять эмоциями любого зрителя в зале подобно грациознейшему кукловоду. И буду откровенен: во многих других условиях этот сюжет был бы замечателен и заслуживал бы стоячих оваций зрительного зала... если бы он не был целиком и полностью бессмысленным. Итак, давайте разберем. Представим, что в дальнем забытом ящике префектуры мы обнаружили наконец планы того странного здания о четырех стенах и можем теперь более отчетливо узнать как, чем и ради чего оно строилось. Вверху плана написано крупным ГОСТовским шрифтом “План возведения типового проекта “Совершенство””. Что же нам он поведает?
Наметанный глаз инженера проектировщика поведает нам оригинальную задумку: Итак, молодая девушка находится в состоянии А постоянного самоконтроля, которое сообщается ей мамой, стремящийся через ее достижение и совершенство решить собственные психологические комплексы. Тут внезапно выскакивает главный геодезист с логичным вопросом по поводу такого фундамента: Имея деспотичную маму, помешанную на контроле, девочка в период переходного возраста не взбынтовалась? Не ответила на постоянный контроль? Не попыталасб по крайней мере внутри себя воспрепятствовать постоянному давлеющуму контролю вплоть до серьезного продвижения в собственные 20-е годы? И вы хотите заставить нас поверить, что так оно и было?
Однако оставим закладку на зыбком фундаменте на совести авторов фильм и пойдем дальше. Итак, девочка, воспринявшая воспитание матери о самоконтроле, решила что через него и достигнет совершенства. Однако тут режиссер балета, который главный практически кумир, заявляет, что наоборот, нужно развязаться, потерять контроль, стать обольстительнее и свободней. При этом поводом для этого послужил отпор на его же приставания недвусмысленного характера. Но тут уже заговорил главный снабженец. Послушайте, но как именно факт отпора сексуального предложения, т.е. опять же, высокого самоконтроля, свидетельствует о том, что она может “Развязаться”? Это какие-то кирпичи Мобиуса уже, куда не плюнь – одна поверхность. Однако ладно, черт с ними, с кирпичиками, и не с такой кривизной дома нормально строили. Пойдем дальше.
Тут на горизонте появляется Кунис, как эдакий символ того, что нужно добится. Развязная, сексуально неразборчивая и смотрящая на жизнь предельно просто, совершенно без завязок. Однако и эти “конструктивные элементы” очень быстро начинают заркучиваться в спираль от совершенно нелогичных сцен галлюцинаций на персонаж Кунис. Вначале она выступает лезбийским экспериментом в противовес собранности, контролю и разумности матери. О, пожалуйста, не говорите мне, что это игра на поле, литераторами столь любимом и назваемом “роман взросления”. Во-первых, какое нафиг взросление в двадцать с лишним лет то? И если мера хаоса еще может сполна присутствовать в голове девушек(Да в общем то и мужчин) и в этом возрасте, но проводить изменения в нем, как взросление в его именно классической трактовке “Мама, ты не права” – по меньшей мере глупо. Во-вторых, простите, а в чем заключается это, с позволения сказать, “Взросление”? В сексуальной развязности? В лезбийской любви? В превращении в черного лебедя и смерть на сцене? (Простие Девочка, смерть на сцене – это нормальный процесс взросления, деваться некуда) Как это связано с совершенством? Как это связано с символическим злом, которое затем проявляется в характере девушки? Но может ответ – в дальнейшем развитии отношений с Кунис? Итак, поначалу еще один кумир в “свободе” поведения, которого теперь ищет героиня, оказывается предтальницей, по крайней мере в голове героини, стремясь получить ее роль, стать той Оделией, что так хочет и не может стать Нина. Однако тут опять же воет директор по несущим конструкциям, авторитетно заявляющий, что персонаж Кунис – это кто угодно, но не темная коварная расчетливая обольстительница. Она ведь простая, как нынешний 2011 год! Совершенно очевидно по ее поведению, что сексуальная развязность для нее – это именно она, развязность, никаких способов использовать свои силы обольщения для художественного вязания по лицам мужского пола она не только не знает, но и не понимает зачем использовать. Поэтому конфликт даже в рамках галлюцинации не имеет никакого смысла и только ослабляет потенциально более сильный прием – конфликта в рамках раздвоения личности Нины, на который намекают художественные приемы.
Однако вот мы и добрались все-таки до последнего этажа, уж он то, по идее, должен расставить все по местам. А именно падшая звезда, бывшая прима, которая по признанию героини является для нее совершенством, а следовательно в дороге за ним и путеводной звездой. И ведь структура фильма действительно намекает на то, что именно Бет в исполнении не менее прекрастной(хотя и не в этом фильме) Вайноны Райдер – краегуольный камень всего этого странного сумасшедшего домика, именуемого Ниной. Один только параллелизм “крушения гримерок” и самолинчевания острыми предметами, которые Нина проводит вслед за своим кумиром, явно указывает, что именно Бет была виртуальной вершиной на пути к совершенству. Однако опять же, это бессмысленно именно потому что Бет совершенно бесконтрольна и ее действия полностью обеспечиваются крайними эмоциями и истериками на грани психопатии. Что выступает полнейшим диссонансом по сравнению с “Черной Ниной” окончания фильма, которая расчетлива, манипулятивна и обольстительна. Единственная манипуляция ,к которой могла прибегнуть Бет в фильме – это шантаж очередной самоуничтожительной истерикой и, как отчетливо показано, на Режиссера это не оказывало совершенно никакого эффекта в противовес Черной Нине. И потом, насколько бы героиня не была охвачена туманом психоза, очевидное самодеструктивное поведение Бет должно было бросится ей в глаза, как и явное либо помешательство либо граница его. Хотя учитывая что, видя и слыша о состоянии Бет, Нина догадалась таки принести той острый предмет, возможно все.
В итоге же мы имеем, что ответ на главный вопрос фильма в итоге не собирает темы, символы и взаимоотношений персонажей в единую линию, но скорее теряясь и рассыпаясь в удары от хаотично летящих тем. Получается, что самый фильм, очертивший и заявивший эти идеи не может ничего противопоставить довольно рациональной и простой мысли, что “Мы наблюдали классический психоз с развитой манией, приведший в итоге к самоубийству на почве помешательства.” Никаких символов, никаких тем, никаких рассуждений и философии. В случае же, если эта мысль верна, то мы имеем уже недостаток полной картины и незадаваемый вопрос “А зачем мы сейчас полтора часа смотрели перегруженную иллюстрацию из учебника психопатологий”? И главное – как именно лезбийская сцена входит в эту картину. Уж не скажите ли вы, что гомосексуализм – это все-таки психопатология, вы плохие нетолерантные гомофобы?
Так и имеем в остатке что имеем: финальная мысль боксирует с тематикой, реальные события сражаются с символизмам, а персонажи весело бьют морду своим же собственным идейным представлениям. Полный ералаш, Светка Представления и хаос.
Вот я об чем и гутарю, господавры: что за разъезд приключается в этом фильме – я ваще без малейшего понятия. Че происходит – непонятно. Да здравствует высокодуховный синематограф... ага?


Хочу напоследок сказать, что в финале меня посетило ощущение, будто бы фильм весь снимался ради него. Т.е. создателей посетила идея: А что если балерина реально становится черным лебедем и от этого погибает? А к этому же потом болтами прикрутили кучу совершенно ненужной фигни. Ну или вывод в том, что 4 сценариста в одном фильме – к дождю...
Что же касается режиссера, то это довольно известный Даррен Аронофски. Известен он тем, что снимает фильмы по большей части мрачные, uneasy(неудобные – самое близкое), в которых больше крови, чем в “There will be blood”(Интересно, не значит ли это вдруг, что в Русских Дубляжных Традициях в них больше нефти, чем в “Нефти”?) и которые солидно нагружены символизмом. Однако же каждый раз, когда подходишь к его фильмам, визуально богатым, с серьезными темами и снятым весьма по взрослому, каждый раз ловишь себя на мысли, а есть ли во всей этой куче какой-то смысл, кроме самого процесса. И как ни странно, но задним числом ты никогда этого смысла не находишь, что поднимает ил сомнений в том, что Даррен все-таки снимает глубокие фильмы, а не сивольно перегруженные фильмы ради самой символьной перегруженности, суровости и крови? После “Черного Лебедя” пелена этих сомнений станет лишь гуще, ведь лезбийские мотивы, никак не обоснованные сюжетно (А если и обоснованные, то так, что лучше бы не обосновывали) стоит уже на грани, а то и за гранью так называемого Explotation’s, или приема, где провокационные темы введены только лишь для придания нездорового интереса продукту, не основанный при этом ни художественной, ни сюжетной необходимостью.
Что же до постановки, то это довольно странно. Арронофски всегда снимал довольно сильно(вспомнить хотя бы недавнего Рестлера или Фонтан). И на первый взгляд, снимается действительно мощно так, с оттяжкой, атмосферно. Однако стоит лишь напрячь зрение, когда становятся видны отдельные приемы, и мощность постановки становится уже не столь очевидной. Хотя бы потому, что приемы, несмотря на силу, довольно вторичны и использовались множество раз. Например теневой силуаэт на стене, символизирующий внутреннее превращение. Это уже настолько потасканный прием в живописи и кино, что сказать трудно. Даже странные Депповские мелкие двойники и Пиратах-3 выглядели лучше(а уж психоделические камни – крабы тем более)
А уж зеркала и отражения в них – так еще в два раза больше. При этом какой-то четкого художественного или сюжетного оправдания именно этим эффектам я не заметил. Это вам не Max Payne’овский нуарный мета-сериал с John’ом Mirra. Да и сами эти эффекты с зеркалами не сказать чтобы были столь выдающимися и не заходят далеко.
Звуки же, призванные нагнетать саспенс вообще позаимствованы из слэшеров, со всеми этими “дуновениями”, резкими кряканьями и прочим. Пределом этих затасканных приемов является Бладрейн 2, не думаю что кому-то из съемочной группы лебедя хотелось бы ассоциаций с этим фильмом.
А уж некоторые планы, вроде этого

так вообще рушат весь саспенс и напряжение, потому что не ржать невозможно. Уж слишком смешно это смотрится, чтобы относится серьезно, а серьезность в этом фильме – краеугольный камень.
Это отвечает на вопросы лучшего фильма, режиссуры, кинематографии и мотнажа. В сухом остатке получается, имеем лучшую женскую роль для Натали Портман. И разрази меня гром ,если Натали не отработала ее на все 100%. Нет, не буду говорить что это ее ярчайшая и коронная роль. Я уверен, что у нее лучшее – впереди, поскольку она действительно блестящая актриса. Однако как и в 127 часах, практически весь фильм построен целиком на ней и ее игре. И она честно, трудолюбиво и много работает над каждой эмоцией, над каждой сценой. Да, может быть ее игра и не гениально изящная и невесомо доверительна. Однако такой игры на самом деле вообще крайне мало даже у лучших актеров. И ,да простят меня женщины, я на самом деле редко когда вижу по честному играющих женщин в кино. Чаще всего они весь хронометраж либо просто говорят роль, либо старательно изображают тезис “В жещине должна быть загадка”. Загадывать загадку и изображать ее наличие – немного разные вещи. И тут уж иметь какие-то претензии к Натали, которая скурпулезно изобразила все и каждую эмоцию, четко выполнила “фазовый переход” характера о котором я говорил, в каждой сцене честно принимала обеспокоенность и некую невротичность своего персонажа. Все это заставляет меня однозначно сказать – она заслуживает награды, и мы с удовольствием ждем ее следующих ролей, которые будут, надеемся, интересней и где ей выпадет шанс ярче проявить свой бесспорный актерский талант.
PS третью часть ждите завтра(Если кто-нибудь еще вообще что-то ждет)... Обзор церемонии - на неделе.

@темы: Движущиеся картинки, Короли и капуста, Рецензии

URL
Комментарии
2011-03-21 в 12:43 

"... I don't want to do this on my own."
Третью часть - ждем) Самое вкусное напоследок))

2011-03-21 в 21:47 

Owl Sammy
Я всегда хотел знать, что в этом мире есть такого, ради чего стоит жить? - КОШКИ. КОШКИ - ЭТО ХОРОШО.
Ждем, ждем! С нетерпением.

     

Торжество Интеллекта

главная