Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
00:39 

Oscar Menu - часть 3

Rusminin
THERE IS NO JUSTICE, THERE IS ONLY ME...
Третья и заключительная часть меню. Для тех, кто выдержал ожидание первых двух.


Social Network или “Монстр Доктора Цукерберга”

Рассуждая о фильме “Социальная сеть”, который щедро хватил наград от критиков и без всяких там оскаров, совершенно невозможно презреть своим вниманием саму тему социальных сетей, которая и была основополагающим фактором повышенного внимания критики к этому фильму. “Критике скучно” – склонен заявить я, имея ввиду прежде всего официальный критический эстеблишмент Америки. Критика любит в скуке заигрывать с новыми веяньями и поветриями, будоражащами умы новых, молодых поколений. Посему критика старается обратить свои усталые взоры на “Этот ваш так называемый Интернат, о котором вы столько говорите”, и сделав вид, что это для них важно и интересно. Также, как и любое другое проявление интереса к людям, не содержащего в себе вредительских или сугубо корыстных целей, это веянье в общем похвально, однако осложняется тем тревожным фактом, что эта самая почтенная критика не имеет ни малейшего представления об устройстве этого самого интернета и правилах функционирования. Поэтому порыв в силу тех или иных причин в демострации отношения “Да, это важно” упорно уходит на дола не самых верных оценок и поверхностных суждений. Пожалуй, что ваш покорный слуга будет последним человеком, кто стал бы отрицать солидный размер того влияния, что Всемирная Сеть оказываетя на общественные структуры и на сами философски-общественные конструкции, однако и для него критерий оценки этих структур на базе одних лишь цифр занятых в них людей, равно как цифр денежной их стоимости, является подробной росписью в собственном невежестве. Американцы вообще производят впечатление людей, гипнотизируемых большими числами. Ничто не имет ценности, если эта ценность не установлена весомым долларом. Однако я отклоняюсь от темы, тем более что данную мысль я уже развивал и, наверное, разовью ее в будущем.
При первом же взгляде на предмет обсуждения – явление социальных сетей вообще и Facebook’а в частности, вполне ожидаемо возникает понимание тех аргументов, что приводят к выводам о его важности. Если множество людей сочло это достаточно интересным и достойным своего внимания – то эта достойность множится многократно. Однако же, подобно физическому подходу, где число без конкретной реальной интерпретации, размерности и нормирования не значит ровным счетом ничего(Что наводит на мысль о неожиданной глубине старого анекдота “Приборы? 500!”), обследуя социальные сети более обстоятельно, приходишь к выводу, что огромная демография, так или иначе связанная с этим явлением скорее является параметром о психологических девиациях этой самой демографии, нежели достоинствах самого явления. Другими словами это аномалия, представляющая интерес именно как исследование причин ее возникновения, нежели в силу собственных внутренних качеств. Это легко продемонстрировав, разобрав, собственно, причины и цели существования Facebook’а и его аналогов.
Во-первых, Facebook не производит ничего. Это первый, но одновременно главный пункт. Формат его настолько неприспособлен к какой-либо конструктивной деятельности, насколько это возможно(За редким исключением совершенно вырожденных форматов, вроде притчи во языцах современного интернета – имиджборд.). Даже координация какой-либо серьезной деятельности в нем представляет скудный функционал, а тем более значительно проигрывает альтернативным системам, вроде форумов и конференций.
Во-вторых, неудобны они и для обмена мнениями, опять же по причине неразвитости формата для их расположения и наличия гораздо более сильной альтернативы – привычных блогов. Такая же ситуация имеется и в сфере обменом короткими,сиюминутными мнениями и непосредственным диалоговым общением свободного характера, для которых лучше подходят микроблоги и службы обмена сообщениями. Косвенно это положение подтверждает то, что социальные сети в данный момент старательно прикручивают или пытаются прикрутить микроблоги, введя их в свой формат. Общение же в рамках формата социальных сетей представляет собой в лучшем случае эрзац, в худшем – некое вырожденное состояние коммуникации, заключающееся в обмене малозначащих картинок, треков и видеоссылок. Гибрид социального живого(полу-) общения и тематических видео-картиночных хабов представляет собой настолько ужасное создание, что оно либо не приспособлено для жизни, либо во имя богов не должно быть!
В сухом остатке имеем функцию, которая, хоть и находится в данном описании на последнем месте, но по здравой логике имеет полное право присвоить себе первое. Это база данных о людях, контактах и знакомствах, через которую человек легко может восстанавливать и поддерживать все необходимые ему знакомства. И как легко можно догадаться по имени самого героя нашего времени – facebook, система базы данных является прямым развитием системы со схожими целями – facebook’ов или выпускных альбомов. Первичной информацией таких альбомов является фотографическая информация, поскольку именно визуальные данные являются ключом к самому процессу восстановления и поддержания знакомства благодаря человеческой особенности в основном лучше запоминать лица, недели прочую информацию о знакомых.
И на первый взгляд эта очевидная цель выполняется достаточно хорошо ,умело комбинируя различную информацию и используя огромную силу всемирной сети по связи и перекрестным ссылкам. Ввести город, номер школы, год выпуска, приглядется к лицам – и вуа-ля, ваши социальные связи перед вами в любом удобном порядке. Таков процесс в теории. Практика же демонстрирует другой незыблемый принцип, хорошо известный современной науке – при увеличении размеров какого либо объекта, либо количества каких либо его структурных элементов, в нем появятся либо начнут проявлятся эффекты и закономерности, которые отсутствовали или были незаметны на меньшем уровне. Нельзя увиличить что-то в 100 раз и ожидать, что оно предельно четко сохранит все свои основополагающие свойства – некоторое количество неизбежно перетекает в качество. А при фундаментальной идеи сети, как международного инструмента связи, количество неизбежно находится в области “очень много”. Из этого вытекает вся жизофреническая в чем-то сущность Facebook’а: Функция базы данных, вложенная в его идеологию отчаянно конфликтует с параметром всеобщности, укоренившемся в идеологии достаточно сильно.
Мораль ситуации в том, что люди, которые в общем непротив демонстрировать свои лица и данные в книжеце, раздаваемой 50-100 людям, далеко не обязательно будет счастлив, если их увидит какой-то неприятный тип, скажем из Китая. Это хорошо демонстрируется и в самом фильме: первым крупным делом нашего протагониста является взлом всех электронных фотоальбомов студенческих fraternity (трудное для перевода понятия, нечто вроде клуба или факультета, разделенного сугубо по общественной классификации. Любопытно, что в России подобной ситуации практически нигде нет, и классификация идет сугубо по направлению учебы.) и выкладывания фотографий девушек на едином сервисе для обозрения всей гарвардской сети. Как ни странно, но многие не обрадовались тому, что куча людей сравнивает их фотографии между собой.
Затем эта же догма развивается и в старте самого Facebook’а и концепта его прототипа – а именно социальной сети, построенной на элитарном принципе сугубо для студентов Гарварда. Т.е. свой изначальный хороший старт Facebook получил за счет элитарности, затем развился за счет увеличения пользователей с расширением на другие американские университеты, а затем, окончательно теряя элитарность, распространился на весь мир. Да, это позволило ему достичь рекордного числа пользователей, однако и обеспечила ему всю его нервозную жизнь, в попытках усидеть на двух ортогональных друг другу стульях. Отчасти люди хотят использоваться его как открытую всем базу данных, а часть нервничает от такой открытости и хочет закрытой элитарности. Эффекты это этого хорошо наблюдать в мечущемся Вконтакте, где то все пользователи позакрывают страницы(уничтожая тем самым эффективность базы данных), то им сверху спустят запрет на закрытость страниц, то введут ограниченную регистрацию по приглашениям.
Стоит отметить, что подобные метания свойственны всей сети в целом(где опять работает принцип усложнения при увеличении размеров), как раз из-за противостояния желания элитарности и удобства всеобщей коммуникации, что выливается во всевозможные закрытые общества, дифференциации блоговых сайтов по интересам и прочего, однако именно в социальных сетях, из-за самой идеи их создания, амплитуда колебаний из-за рассинхронизации достигает невиданных значений.
Стремление же к элитарности не только не пропадает, но и начинает принимать другие формы - а именно переходя в статусность. Статус же этот, ввиду отсутствия возможности реальных свершений, назначается ради самого статуса, замыкаясь сам на себя. И объектом его становится главный информационный носитель – фотографии. Хотя оценок фотографий или видео в крупных соц сетях и нет, но их сполна заменяют почти одинаковые комментарии. Таким образом статус становится объектом приложения сил. При этом участники вскоре обнаруживают себя в ситции, когда статус становится самоподдерживающимся, превращаясь в фантома – конструкцию, существующую только пока в нее верят. Фантомы плохи тем, что отводят значительное количество сил и внимания от реальных дел и достижений. В этом также хорошо виднf преемственность Facebook’а от тех же самых Американских выпускных клубов и обществ. Там точно также, высокий статус дает членство в клубе, которое приносит высокий статус(А первое правило клуба тавтологии – это первое правило клуба тавтологии (qt)) Социальное взаимодействие, строимое с целью самосовершенствования, развития либо внешнего приложения и конструктивной деятельности, подменяется социальным статусом, который существует только ради самого себя. Статусы эти к тому же контрпродуктивны, поскольку обеспечивают реальную стагнацию индивиида при внешнем высоком положении. Наиболее печально то, что членство в этих клубах потом во много определяет роль в политическом эстеблишменте США, что является одним из крупнейших промахов данной страны(хотя и усугубляется также клановой структурой, но здесь дискуссия о первичности открыта). И, хотя статус в соц сети еще пока не влияет на место в американской политике, преемственность его от этих клубов хорошо видна. Точно также люди создают себе фантомов, которые набирают все большую силу, пока в них верят, но без этого не существуют, поскольку никакая их особенность не способна сама по себе удержать их в реальности. Поэтому они требуют все больше и больше энергии, направленной сугубо на поддержание статуса. Статус же этот совершенно не поддержан реальными качествами. Он пуст и бессмысленен, но претендует на довольно большую роль, которую он еминуемо с треском провалит. Контрпродуктивность – девиз подобных формаций.
Увы, несмотря на неустранимые противоречия между фундаментальными идеями в основе соцсетей, подобных facebook’у, в отдельности они привлекают на той или иной стадии большое количество людей, что определяет популярность Facebook’а. Неконтролируемый приток людей ведет к их вовлечению в вышеописанный капкан, а отсутствие четкого понимания его функционирования – к их удержанию в нем.
Сам же Facebook при этом значит сам по себе, очевидно из перечисленных функций, довольно мало, что вызывает множество вопросов касательно его финансовых показателей, а именно значительных сумм заработка при отсутствии его (в нем подчеркнуто нет рекламы), а также его высокой стоимости на бирже(Биржа – это потрясающая вещь. Считать ценным все, что имеет много пользователей – это отлично. Почему бы им не выпустить акции на вирус гриппа, ведь у него так много пользоватей.)
Не могу гарантироватоь соответствия образа мыслей создателей фильма сообразно моему, однако же они совершенно верно сделали вывод, что фильм снимать по самому facebook’у – занятие гиблое, поэтому фильм скорее посвящен персонажу его создателя.
Знакомьтесь, Марк Цукерберг, кинематографическая версия. Молод. Обладает незаурядным интеллектом и выдающимися организационно-производительными ресурсами. Способен четко расписать шаги процесса, а затем быстро, оперативно и точно их выполнить. Очевидно хорошо осознает свои интеллектуальные данные. Именно эти его особенности и ставяться во главу угла в фильме, от них же развивается все драматические составляющие его героя.
Неудивительным, а скорее логичным и последовательным фактом является то, что фильм под названием “социальная сеть” посвящает много своего внимания именно социальным проявлениям. Касается это и главного героя, ведь история системы, обрабатывающей социальные взаимодействия в новом формате невозможна без хотя бы взгляда на социальные взаимодействия ее создатели и подается через призму его поведения и взаимоотношений.
Сюжетный мотор раскрытился тогда, когда главного героя банально “отшили”. Причем отшили не из-за напрашивающейся причины, что он является Нердом, а из-за в общем-то хамского и неприятного поведения. В качестве мести, герой наш привычно изливает свою желч в интернете, а затем, получив направление деятельности, углубляется в нее, приводя к тому, что мы видим. Паралелльно в процессе он умудряется обвести вокруг пальца заказчиков, подставить и рассориться с единственным другом, обрести кумира и быстро убедится в его неблагонадежности... и в конце вновь попытаться наладить какие-то отношения с той девочкой, из-за которой все и началось. История становления сети социальных связей на основе крушения социальных связей ее создателя... sweet.
Однако за констатацией не самого приятного, а зачастую и откровенно скотского поведения глав героя, любой думающий зритель был бы не прочь увидеть объяснение подобного поведения, мотивацию. Ожидание этой мотивации по удивительному стечению обстоятельств занимает ровно один фильм. Так, вначале фильма вышеупомянутая девушка заявляет, что у Марка с социальными контактами будет швах потому что он Asshole. В конце же фильма другой персонаж словно отвечает на он не asshole, а просто очень старается быть им. И на самом деле эта мысль находит свое подтверждение в толковании событий фильмом: Обладая выдающимся интеллектом, Цукрберг искренне чувствует, что ему должно быть выше прочих людей, что он должен быть успешней, популярней, значимей. Такой именно ответ диктует ему простая и очевидная констатация его интеллектуального превосходства. Реальная жизнь простроена на совершенно иных принципах, где социальный статус берется из неоткуда зачастую, формируется в результате почти что случайных событий и завязывается сам на себя, что герой видит в студенческих клубах. Противостояние статусу, опирающемуся на статус и статусу, опирающемуся на деньги – это именно то направление, которое он может и должен себе выбрать. Поэтому-то Шон Паркер становится для него своего рода кумиром. Он должен, нет, практически обязан “показать им”, заявить о том, что не хочет, не желает играть по этим правилам и что он имеет все данные для такой борьбы. Ну а если в процессе он вынужден обернуться вокруг этих же самых принципов, используя ли клубную адресную книгу для быстрого распространения информации о своем проекте, либо же используя деньги, чтобы как-то оплатить сервера, то в борьбе с врагом все средства хороши. Достаточно самому подчеркнуто не вестись на удочку этих социальных принципов а, скажем, одолжить их у друга. Друга, который в процессе отправится на свалку, поскольку слишком уж он близок к этой презираемой социальной системе. Таким образом противоречащий дуализм Facebook’а сполна отражается на его создателе: стараясь противостоять существующим принципам социального статуса и взаимодействия, он создает сеть, построенную на этих принципах и вщлетевшей благодаря им. Ну ладно, оставим на минуточку этот дуализм. “Победителей не судят”. Марк вышел победителем, он сумел достичь небывалого успеха, который и не снился всем этим “Высокопоставленным” и “Связанным” людям с влиятельными отцами или кучами денег.
Теперь он вполне может позволить себе показывать им всем средний палец. Проблема в том, что это не несет ему никакого морального удовлетворение. Как ни парадоксально, именно та цель, которую диктует ему интеллект – вызов, издевательство, ни находят в нем никаких положительных эмоций и не доставляет удовольствие. И хотя он пытается быть asshol’ом, потому что считает, что так нужно, но это у него не получается, поскольку нужных эмоций не приносит, нсколько бы их наличие не казалось маловероятным.
Однако мораль сей истории такова, что нам, всем прочим людям, в общем-то плевать, Asshole он или только пытается им быть – результат в общем-то один и реакция соответствующая, как и реакция девушки, которую Марк все хотел впечатлить.
Однако в то время как некоторая часть людей находит полное уовлетворение в краткой характеристике, вроде “Умный” или “Нерд”, поскольку это гораздо удобнее и хорошо вписывается в устовшеесю картину штампов, решительно невозможно признать такую позицию обоснованной. Понятие умный оказывается настолько относительным, насколько много прикладных процессов способен этот ум обеспечивать. И стоит только начать рассматривать кинематографическую аватару отца Favebook’а, как вырисовывается довольно любопытная картина. А именно то, что его выдающииеся умстевенные способности практически полностью прикладные. Да, имея четкую задачу он способен ее выполнять с гораздо большей скоростью, чем средний человек, логические процессы происходят мгновенно, нужные решения выдаются за секунды, паралелльно действует планирование. Быстрый разговор, быстрое написание кода, быстрое выполнение необходимых действий – все это говорит о том, что его интеллект с точки зрения обработки информации он превосходит большинство людей. Однако человеческий мозг – это гораздо более сложный механизм, чем любой современный компьютер. Одним из внешних проявлений этого является способность не только обрабатывать, но и создавать новую информацию. Вполне может оказаться, что создание этой новой информации также есть своего рода обработка, однако на качественно другом уровне, когда вместо непосредственной обработки массивов данных, которые поступают в мозг на протяжении многих лет, происходит своего рода скачок, обходящий огромную массу и выдающий сам результат. Математики сегодня делают первые шаги по построению подобных алгоритмах, в то время как человеческуий разум, похоже, давно и успешно их использует, давай сознательной своей части ответ, не загружая ее точно логической цепочкой его получения. Для большинства людей это известно как интуиция, озарение, “6 чувство”(Хотя чувств больше чем 5). В реальности же похоже, что мозг работает по своим скрытым алгоритмам, вполне себе материальным, но до сих пор малопонятным. Лучше всего эта позиция представлена, пожалуй, в “Дюне” Френка Герберта, где была введена
“Проекция Ментата” – выдача решения Ментатом – человеком, чей разум был превращен в некую форму биологического компьютера, что позволило ему находить ответы на вопросы, не рассчитываемы математически, либо рассчитываемые слишком долго.
Таким образом этот процесс, который может содержать четкие алгоритмы, которые, увы, покуда скрыты от нас, а посему, для упрощения отметаются, этот абстрактный разум позволяет создавать идеи. И вот с этим то у нашего молодого Эйнштейна большие проблемы. Если внимательно смотреть фильм, можно обратить внимание, что практически ни одной самостоятельной идее о Facebook’е он не придумал сам. Первую идею, о сравнении и ранжировании фотографий, ставшей основой Facebook’ной статусной иерархии, ему подкинул сосед, мысль о подстегивании популярности за счет элитарного образа ему отдали Винклвоссы(И это по сути единственный их реальный вклад), алгоритм ранжирования он позаиствовал у друга. Даже такое простое решение, как убрать The, пришло со стороны. Да, сам по себе Цукерберг выдал несколько идей о том, как сделать facebook лучше, однако все они базировались на отрицательном опыте других соц сетей, а именно отсутствие рекламы и полная гарантия против падения системы хотя бы на час. Чт оесть уже вполне обычная обработка информации о предшественниках, но никак не кажущееся спонтанной идея. Такуим образом, при всем своем интеллекте, при все скорости работы и принятии правильных решений, Цукерберг не способен сгенерировать оригинальную идею. И именно этот факт лежит в основе его представленных и несомненных будующих психологических проблемах. На разбирательствах с Винклвоссами он совершенно искренне говорит “Я не крал вашу идею, поскольку я не использовал ни строчки вашего кода”. Т.е. он действительно лично принимает сторону юридических формулировок о том, что идея не может иметь авторского права. Что это – подсознательный ответ на комплекс того, что идею все-таки придумал не он, мистер IQ180 а ничтожные напыщенные близнецы? Или все же он действительно оценил идею как совершенно трехгрошовую, но ведь тогда стоит признать, что и ЕГО собственно детище – плод трехгрошовой идеи. Исходя из тех аспектов его личности, что представлены в фильме, можно сделать однозначный прогноз, что впереди его ждут нелегкие времена самокопаний и явной невеселости. Да, он стал бешено популярным, однако он и не стремился к популярности, что демонстрирует его поведение на вечеринках. Это Шон Паркер, его темный идол, получает искреннее удовольствие от развязных вечеринок и прожигания жизни, Марк в это время продолжает сидеть за компьютером и править Facebook. Кто-то на его месте радовался бы деньгам, но не один раз в фильме показано, что деньги интересуют Марка постольку поскольку и даже имея миллионы долларов, он все также ходит в простенькой одежде и совершенно не тратит их на что бы то ни было. Деньги для него – сугубо для поддержания существования. Наконец, финальная отдушина – его выдающийся интеллект, позволивший ему, как он того хотел, возвыситься над всеми сверственниками. Однако опять же, обладатель такого выдающегося интеллекта несовершил ничего, кроме создания гребанного Facebook’а(Сколько лет в его разуме Facebook будет еще оставаться “Cool”, несмотря на все доводы против?)? Ни прорывов в науке, ни свершений в технике, ни решение величайших проблем человечества, только одна гребанная социальная сеть. И чем дальше во времени, чем дольше он не сможет придумать ничего нового, чем дольше он будет заниматься лишь тем, что поддерживать и развивать единственное свое детище, тем неизменно печальней будет становиться его жизнь. Подобно доктору Франкенштейна, чье создание стало определять судьбу своего создателя, Цукерберг остается и будет оставаться рабом своего собственного творения.
Адекватно оценивать сюжетный аспект данного фильма – весьма нетривиальная задача. Основной причиной этого является то обстоятельство, что, несмотря на вышеперечисленные линии, идеи и структуры, которые при беглом осмотре производят впечатление значительных, интересных и современных, однако же не могут быть однозначно аттрибутированы самому сценарию фильма. Как для стороннего наблюдателя, находящегося по условиям легендарного умственного эксперимента, невозможно установить, остается ли он на месте либо совершает равномерное движение, так и для нас, сторонних наблюдаетей, невозможно сказать, являются ли хранящиеся в фильме идеи его собственностью, либо же только производной той реальной истории на которой он мог быть показан. Корабль сценария плвыет по волнам равномерно, либо же испытывает полный штиль, но мы, в трюме, не можем сказать об этом. В это то кроется величашая ловушка фильмов на реальных событиях – опастность того, что сами эти события затмят все те робкие построения, что ты пытаешься внести для придания истории какого-то смысла. История в рамках жизни смысла не имеет, помимо очевидного смысла ее окончания, любое, сколь угодно драматическое событие постепенно растворяется в вящей жизненной протяженности. В реальной жизни нет момента, когда “Живут долго и счастливо”, в реальной жизни персонаж не может появится из неоткуда, в реальной жизни висящее на стене ружье может не то что не выстрелить, а заклинить и заржаветь. Поэтому целью любого киносоздателя является грамотное обрамление этой истории, придание ей смсла путем драматических надстроек, введение в фокус истории, погрязжей в присущей жизни размытости.
И, положа руку на сердце, можно ли признать, что сценарист и режиссер справились с задачей выделения тех самых необходимых мест? Нет, вряд ли можно такое сказать. На основе косвенных признаков все больше и боьше приходишь к мысли, что они решили отдать историю на волю ветра событий – куда принесет, туда принесет. Все акценты, темы, линии и идеи, которые я так подробно расписывал, на деле скорее можно отнести скорее к моему труду, поскольку фильм не утрждает себя большей экспозицией, чем фразой эпизодической героини в конце.Однако я отдаю себе отчет в том, что в подобном неоднозначном вопросе вполне возможно могу ошибаться, и что на самом деле все те особенности, что я расписывал на самом деле аккуратно выложенная тропка из хлебных крошек, по которой я прошелся бессознательно, не придавая ей самой нужного внимания, однако превосходно видя и внимательно наблюдая цель, к которой они меня вели. В этом случае могу сказать, что фильм заслуживает больше одобрения, однако не одобрения абсолютного. Ведь даже в этом случае выражения все равно остается недостаточно для подобных тем. Да, тогда фильм показывает, обозначает темы, но раскрывает он их весьма робко, вяло и недостаточно уверенно в себе. Отсутствует вердикт, решение по поводу поднтых вопросов, отсутствует даже предложенный выбор, отсутствует вообще перечисление вариантов. Нет такой мощной закрутки, которая бы окунала в идеи с головой, нет смелого символьного обозначения, нет каких-либо сильных приемов экспозиции внутреннего мира персонажей. Даже в 127 hours приемы выше классом. Таким образом приходится подписаться под неутешительными результатами консилиума и признать, что хотя в кое-то веке появилось кино, серьезно подходящее к вопросу о неоспоримо высокой роли сетевых технологий в социальной системе, однако же кино, которое бы раскрывало эту тему в свежем, ярком и глубоком ключе покуда остается объектом ожидания.
Что касается актера, исполнившего роль самого Цукерберга, то опять же я склонен направить большой палец вниз. Да, его роль достаточно интересна, но не требует на самом деле серьезной актерской игры. По очевидным причинам, эта роль ущемляется в плане эмоциональной игры и персонаж выделяется скорее действиями, нежели эмоциями. Однако при этом и впечатление подобно той редкой птице “Мыслящих актеров”, которые отлично играют протекающие внутри персонажей мысли, он откровенно не катит. Хотите посмотреть интересно сыгранного Нерда-Вундеркинда – добро пожаловать в IT Crowd или Big Bang Theory.
Как ни странно, но средняя игра главной роли хорошо констрастирует с игрой второстепенной роли – Эндрю Гарфилда, который исполнил роль друга Энрике, которого кинули. Да, я первый готов признать, что не зря среди актеров излишне эмоциональные роли считаются мове тоном, поскольку они сравнительно проще для аутентичной игры, нежели скупые на эмоции ролей. Однако это совершенно не значит, что эмоциональную роль нельзя сыграть хорошо. На мой взгляд, хотя игру Гарфилда не назовешь гениальной, но он очень хорошо, грамотно, с толком и чувством изображает эмоциональные всплески своего героя, когда тот не может понять, как его лучший друг мог так с ним обойтись. И хотя этот момент наполнен повышенной эмоциональностью, однако не чувствуется ни грамма лишнего, все расставлено очень четко, нет переигрыша, в то же время состояние передано отлично. И действительно, по уже слегка надоевшему всем призраку Станиславского “Верю”, что это действительно довольно эмоциональный человек, который с удивлением для себя попадает в совершенно аховые ситуации, хотя все должно было бы идти хорошо.
Поначалу хорошо выглядят и близнецы Винклвоссы, которые словно каждой репликой дополняют друг друга, и словно весь мир воспринимают в этой двойственной манере, которая распространяется не только на манеру общения, но и на самоощущения (“I’m bigger, stronger and there’s two of me”) Однако потом они как-то скисают и к моменту судебных заседаний могут только строить унылые лица “Хором”.
Режиссура фильма довольно качественна – Финчер все-таки мастер своего дела. Хотя с другой стороны, не сказать чтобы было много действительно сильных сцен.Тут опять же в дело вступает сценарий, где просто не на чем ставить сильных сцен. В итоге все логично выливается в то, что выливается – в сцену академической гребли, блестяще поставленной, но не знаячащей ровным счетом ничего и не несущей смысловой или драматической нагрузки. (Разве что совершенно очевидного паралеллизма гонки, притянутого за уши) И Режиссура раз ра разом разбивается об эту вящую бессмысленность. Складывается ощущение, что Финчер забился с кем-то еще, что он сможет снимать фильмы по самым скучным сюжетам и делать это офигенно, профессионально и чтобы васе рты открывали. Однако на подобное лихачество хочется просто посоветовать ему не маятся дурью, а найти где-нибудь уже крепкий и интересный сценарий и работать с ним.
Монтаж, как водится идет под руку с режиссурой и потому спотыкается в тех же местах. При просмотре обнаружен паралелльный монтаж, про который я расскажу подробнее.
Особенного упоминания заслуживает потрясающая в своей бессмысленности и дурости сцена с паралелльной съемкой вечеринки и взлома фратернити-фэйсбуков. Ок, серьезно, это должно символизировать какую-то глубочайшую мысль про социум и гиков? Или гламурные клубы? Или что? Учитывая, что тема клубов, насколько бедно она развита в фильме, не касается вечеринок вообще(А весь фильм касается ее только во время гулянок Шона Паркера), ее необходимость, особенно в паралельном монтаже, не просто вызывает вопросы, а скорее бурную реакцию про чертовых американцев, вечно открывающих рот от очередной гламурной клубной тусовке а-ля MTv, приписывая ей свойства какой-то совершенной Нирваны.(Что интересно: появление Нирваны на гламурной студенческой вечеринке имело бы довольно любопытный эффект)
Ну а раз уж пошла речь о вечеринке- Музыка великого и ужасного Транта Резнора. Честно говоря... я ее почти не заметил. Да, сам по себе факт того, что музыка применяется не как обычно, как драматический auto-tune, а выступает своего рода постоянным фоном, как будто включенный медиа-плеер на фоне продолжительного процесса кодинга. Однако если касатся самой этой музыки, то она не производит ровно никакого впечатления и ее отсутствие вполне возможно прошло бы незаметно.
Такова Социальная сеть – фильм приятный, хорошо снятый и не сказать, чтобы чем-то особо плохой. Но господа, нельзя всерьез снимать фильм по такой никчемной фигне, как facebook, если только у вас в планах ни что-то совершенно неожиданное, ломающее все привычные представления, подобно спичкам. “Твиттер Хантера Томпсона” – довольно неплохая заявка, кстати.


Короткометражки
Итак, в этом году звезды встали по крайней мере на 5% верно ,поэтому мне удалось глянуть по крайней мере анимационные короткометражки, в ущерб игровым и документальным. И в своей мере это было довольно интересно, хотя и лидера этого жанра установить сложно, из-за в общем-то не особо выдающихся претендентов.
Итак, мы имеем нашего постоянно го клиента – Пиксар, снявших простенькую, но оригинальную короткометражку День и Ночь, где эти два персонажа аллегорически спорят кто из них круче путем демонстрации самых ярких событий соответствующего времени суток. Типичный Пиксар – неплохая идея, отличное исполнение, милая, добрая приятная атмосфера и эдакое интересное послевкусие после отчетливого финала. Хорошо, но ощущение обыденности все-таки просыпается. Возможно, что и потому что Пиксар нас разбаловали и мы от них ждем теперь только однозначных шедевров за 7-10 минут.
Английский мульт The Gruffalo, снятый по мотивам детской сказки, пусть и отчасти заунывной своей избыточностью, подобно многим детским сказкам(Герою нужно обязательно сделать три одинаковых действия с каждым новым персонажем), но это в общем-то явно для снижения коэффициента ошибок передачи информации в детскую голову. Мультфильм же выделяется в первую очередь солидной обоймой озвучивающих, пусть и немного, актеров, а во-вторых, на удивление четкой передачей особенности живого леса в том очевидном, но не часто попадающим на глаза фактом, что “Все жрут всех”. И в общем –то на этом фоне возникают некие сомнения в детскости, настолько гнетущая царит в этом царстве пищевых цепочек атмосфера, мало ассоциирующаяся у детей с добрым светлым лесом. Вместе с тем анимация довольно неплохая, а худ исполнение достойное, и в целом главное благо короткометражек – это, собственно в краткости. Которая может быть, вопреки распространенным слухам, и не сестра таланта, но уж мать Скидкоделанья и Перетерпимости – точно.
Короткометражка Let’s Pollute выделяется не только ужасающей анимацией, но и 3хбитной идей, представля довольно типичный оголтелый инвайроментализм. И если, при всей невероятной красе экзальтированного инвайроменталистского движения, которому лишь бы скандировать без особого разбирательство и мыслей, я в общем то одобряю даже слишком тенденциозность изложения этих тем детям, ведь любить и оберегать природу им в общем-то не повредит. Увы, метод этот безопасен только если они потом научатся думать своей головой, а этого сейчасм никто не гарантирует. Но в любом случае, подавать этот материал в такой ужасающей форме – это словно тыкать детей лицом прямо в эти продукты загрязнения.
Дневник Путешествия по Мадагаскару – это пример искусства противовесов. Насколько интересен и оригинален он своей художественной манерой, построенной на использовании открыточного стиля, настолько он пуст и однообразен в своем смысле. Больше как-то и добавить нечего. Художникам и мультипликаторам глянуть наверное интересно, если они раньше уже такого не видели, остальным особого смысла нет.
И, наконец, Потерянная вещь – это мультфильм во славу “Странным” и “странностям”. То бишь поиск чего-то “Для души” в сером бюрократическом мире. Автора можно похвалить за интересно выписанный мир и дизайн “Странных вещей”, в целом напоминающий всевозможные инди-игры и прочее, однако смысл мультфильм, что должно быть видно, довольно избит и неоригинален. В конце остается ощущение, что автору по большому счету нечего сказать самому, а лишь повторить в 101 раз то, что говорили до него. А после рокота “Бразилии” остальное слышится уже как слабый писк.
Наверное после полнометражного фильма “9” мне впервые пришла мысль, что сейчас появилась некая когорта художников и аниматоров, у которых очень хорошо получается творить потрясающие, яркие и интересные миры, но которые банально не знают что с ними делать, кроме эдаких претенциозных “Духовных” и бессмысленных, практически ритуальных действий. Жаль в общем-то , миры от этого делаются тусклыми и полуживыми, а как бы они сверкали, если бы продумали философские азы их существования. Прям хоть Доктора в них засылай для раскрашивания. Остается только надеятся, что художники не бросят это дело и найдут где-то толковых сценаристов, которые сумеют превратить огрызки бумаги со скетчами в эпическое и мощное полотно.

The Illusionist
Награду этому мультфильму можно было бы дать уже за то, что, по моему мнению, таких мультфильмов уже больше не будет. Безусловно, будут похожие, со схожей стилистикой, идеями и художественными приемами, но вот именно таких больше не будет никогда.
Чтобы в полной мере осознать сей печальный факт, нужно быть хотя бы минимально знакомым со своего рода “Вводной частью” мультфильма, его культурными корнями. Мультфильм в этом плане представляет собой нечто среднее между омажем и продолжением творчества французского режиссера Жака Тати, представляя в мультипликационной форме то, что он делал в своих игровых фильмах. Соответствуя этому званию, мультфильм развивает, и в каком-то смысле завершает основную тему творчества Тати: очарование “Доброй старой Европы” и ее постепенное увядание под натиском современной глобализированной потребительской культуры. Все эти маленькие нюансы, придающие такое очарование Европе, в современном мире выглядят устаревшими и странными. Но это и не плохо. Плохо то, что ввиду этого устаревания, они получают все меньше и меньше внимания, без которого они чахнут и умирают. И вот уже старый Париж со всей его архитектурной красотой виден лишь в отражениях стекол современных офисных зданий. Поэтому нужен человек, подобный Тати: как и собственное альтер-эго из мультфильма, он – иллюзионист. Иллюзионист он тем, что мановением руки способен превратить невеселую реальность в тот самый, уже кажущийся сказочным мир, который все больше и больше ускользает. Как кролика, Тати вытаскивает из своей шляпы старый мир, который, казалось бы, уже практически исчез.
Посему мультфильм рассказывает историю о том, как фокусник Татищев(полное имя Жака Тати) путешествует по Европе со свой программой фокусов, которая и есть одна из тех странных маленьких особенностей старого мира, которым не место в мире новом. И это прекрасно видно по отсутствию внимания, уделяемому фанатению от современных музыкальных групп (Тут создатели фильма французы, а именно режиссер Сильвен Шоме не отказали себе возможности проехаться по группе Beatles), походам по магазинам и прочим веяньям современной эпохи. В итоге в поисках аудитории он удаляется все дальше и дальше в глубинку, пока не достигает Шотландской деревеньки, совершеннейшего захолустья. Однако и сюда уже постепенно прибывают артефакты нового мира, хотя люди пока еще и проявляют интерес к устаревшим развлечениям, вроде магии. Подумать только, маги, иллюзионисты, престидижитаторы стали устаревшим развлечением, собирающем людей только в шотландской глубинке. А ведь на переломе 19 и 20 веков иллюзионисты были властителями внимания, титанами публики, неподражаемыми сверхлюдьми, способными на невероятные вещи и окруженные ореолом мистики. Да посмотреть фильм “Престиж”, дабы убедится насколько мощным и влиятельным было это изящное искусство. Поразительно, как за сравнительно малое время оно обернулось блеклой тенью самое себя, находящие призвание только в качестве рекламного приема.
Однако среди всех находится девочка, которая совершает невиданное – она поверила в магию, в то, что все это взаправду, что он с легкостью может добывать самые яркие и красивые вещи, в связи с чем увязывается за фокусником. Не из-за корысти, а лишь из-за стремления к чуду. Но мультфильм сполна демонстрирует простую истину жизни: Чтобы что-то казалось магией, бесконечно легкой в обретении чего-то, на деле требует сильнейших усилий. Так и фокусник Татищев, на представления которого ходя единицы, да и то случайно, и который все никак не может открыть девочке глаза на правду. Поэтому он берется за работы, чтобы хоть как-то заработать средства. Работы, которые ему не по плечу не по душе и не по сердцу. Поэтому и получаются они у него практически никак, и даже когда успешны, никакого положительного выхода не дают. Слишком суетно, слишком мелко, слишком глупо и примитивно. Не в лучшем положении и их вынужденные соседи – люди яркие, артистичные и по современным меркам старые, дряхлые и потрепанные. Будь это немец-чревовещатель с куклой, либо же депрессивный клоун, каждый день включающий веселую мелодию и с грустным видом сидящий в кресле, либо двое карликов, содержащие это здание: все они словно вышли из одного цирка, ярмарки, лавки чудес. И все они из мира который исчез либо вот-вот исчезнет. Каждый борется за существование как может, принимая совершенно примитивные работы, но дела все хуже и хуже. Завершается это на кульминационном моменте, когда даже отдаваемая даром кукла чревовещателя никому не нужна. Все дерганья и попытки выплыть суть оттягивание неизбежного конца – поэтому жильцы разъезжаются, а Татищев выпускает на волю своего давнего питомца – кролика с прескверным характером, и наконец собирается и пишет девочке письмо. Затем собирает вещи и уезжает. Девочка, теперь уже девушка, не пропадет – она нашла себе кавалера, который возможно будет оберегать ее от невзгод жизни, а на ее место пришла новая, несчастное создание из провинции, стремящаяся даже не к успеху в жизни… а просто к жизни, которую можно так назвать. Все идет по кругу, все неизменно на первый взгляд, но на столе лежит записка, где просто написано “Магии не существует”. И никакой круговорот не в силах вернуть все назад, и никакой двойственный оптимизм-пессимизм жизни не изменят одного простого факта: Старый мир уже почти ушел, а новая жизнь не приемлет магии этой самой жизни. Может быть это и не так плохо, но давит лишь чувство невосполнимой потери. Казалось бы, в финале мультфильм позволяет себе немного оптимизма – мальчик в вагоне также удивлен фокусам. И в будущем будут, обязательно будут подобные удивления, яркие ощущения и хотя бы малейшее прикосновение к той магии. Хотелось бы, бесконечно хотелось бы довериться подобному оптимизму, но ловишь себя на мысли что показывать фокусы и иллюзии больше некому. Жак Тати умер в 82 году, этот мультфильм по его невыпущенному сценарию – своего рода квиновский Made in Heaven. Последний Иллюзионист, который заставлял нас поверить в существование магии старого света, уехал на вечернем поезде и никогда уже не вернется назад.
Художественная манера мультфильма бесподобна. Фактически каждый отдельный кадр можно издавать если не как картину, то хотя бы как художественный принт (Фон Европейского города и Шотландской глубинки мне чем-то напомнил Broken Sword почему-то.)

Exit through the gift shop
Как заявляют его собственные создатели, “Выход через сувенирный магазин” – это кино о том, как величайшее кино об уличном искусстве так и не было снято. И у нас нет ровным счетом никаких причин не доверять им… Ну разве что по причине, что главный создатель прячет свое лицо, изменяет голос и никто не знает кто он такой на самом деле. Познакомьтесь(или будет правильней сказать в данном случае – не познакомьтесь ) – Бэнкси. Нет, это не персонаж какого-то детского мультфильма или комикса, как могло бы показаться. Вы могли никогда не слышать о Бэнкси, вы могли упорно не хотеть что-либо слышать о нем, либо видеть его работы. Но все равно, если вы живете в крупном городе, вы в той или иной форме видели либо непосредственные его работы, либо минимально переработанный “отзвук”, который прошелся по всем городам руками незримой армии трафаретчиков. Бэнкси – уличный художник, представитель этого нового урбанистического стиля, который взял руководство что искусство должно тянутся к народу и выведшего данное руководство на принципиально иной уровень. При том, что, если творения многих представителей этого жанра сложно назвать искусством, то Бэнкси в свою очередь предстает как яркий чемпион этого стиля. Серьезно, если какой-либо диспут идет о роли и значении уличного искусства, творчество Бэнкси завершает его быстро и эффективно. Оно образно, остро, неожиданно, оно производит ошеломляющее впечатление, а его нахождение практически вплотную еще более усиливает эффект. Вторжение искусства в “Комфортную зону” городского населения – это единственный адекватный шаг, чтобы расшатать устоявшиеся современные представления об искусстве, как о сугубо локальном развлечении. Все эти группки посетителей, пришедшие в музей поглядеть на искусства, воспринимающие его в этом загнанном гетто как своего рода гротеск, кьюриосити, любопытную чепуху. Люди ходят в музеи и картинные галереи, как они ходят в цирк или зоопарк. “Ой Вань, гляди какие пОртреты!” Механистическое восприятие искусства, сознательное отделение его от себя, дистанцирование – все это делает искусство статичным, неживым, оно уничтожает его роль, как отражения представления людей о мире и его восприятия. И из всех видов современного искусства, каждый из которых так или иначе стремится сломать этот современный барьер, именно уличное искусство лучше прочих справилось с этой целью именно путем вторжения в комфортную зону городского населения. И важно четко понимать различие между комфортной зоной индивида и комфортной зоной населения города. Это не вторжение в личную жизнь, в дома и прочие, это именно преобразования той урбанистической среды, в которой экзистенциально находится человек. Это именно город – та особая субстанция, которая берется неоткуда и уходит в некуда, которую невозможно поймать и взвесить, но наличие которой не станет отрицать совершенно никто. В мире людей если поставить много стен и домов – это будет больше, чем просто много стен и домов, причем независимо от наличия или отсутствия людей в них. Пустой город – это не менее сильное ощущение, чем город полный людей. Он также живет, пусть в своей тревожной и волнующей жизни. Город – это естественная среда для большей части вида Человека разумного, и он чувствует его, как волки чувствуют лес, белые медведи – лед, а львы – саванну, подмечая малейшие их изменения. Это больше, чем просто окружение – это некая внешняя часть человека, двойственная сущность наблюдения за ним и проецирования себя на него. Именно в этой богатой среде, как в питательном бульоне, уличное искусство росло и развивалось, чтобы явить собой Бэнкси, как если не абсолютное, то наикрупнейшее свое проявление. Так почему де тогда этот фильм снят вовсе не о нем?
Одной из характерных черт, отличавших творчество Бэнкси от его соратников по жанру – это творчество “по делу”. Почти каждое произведение – это комментарий к современной жизни, это призыв, предостережение, размышление на четкую тему, либо просто его логический вывод. Поэтому и подходя к фильму, он стремился сказать им какую-то конкретную мысль или собрание мыслей… Или в данном случае можно сказать, что это фильм пришел к нему.
Знакомьтесь, Тьерри Гуетта(или как там эти ваши французские имена читаются?) Это – герой нашего фильма. Гуетта любит снимать(хотя надо отметить, что в основе этой любви лежит скорее невроз на почве детской потери, что выдает интересный вектор для размышлений в плане местам персональной киносъемки). Везде он ходит с камерой и снимает все подряд. Так получилось, что через своего кузена он вышел на тусовку уличных художников и, поскольку этот материал выглядел интересней, чем прочие, он начал снимать их. Всюду он ходил за ними со своей камерой, чтобы снимать их, нарочито скрытую от посторонних глаз, работу. Фильм раскрывает, как постепенно знакомясь с крупными людьми в течении уличного искусства, он постепенно выходит на самого Бэнкси. Бэнкси, на пленке неизменно инкогнито, увидел это как шанс создать своего рода видеоманифест уличного искусства – произведение, раскрывающего их мотивацию, цели, методы, поскольку хотя общественность и имела полноценную возможность наблюдать за результатами их труда, четкое понимание концепции и мотивации отсутствовало, что давала пищу аргументам об уличном искусстве, как о “банальном вандализме”, порче “общественного имущества” и прочих напыщенных конторских терминов. Манифест же давал возможность дать по крайней мере возможность увидеть практически своими глазами(при условии заданной точности передачи документалки) противоположную точку зрения – а как это выглядит глазами самого художника? Таков был амбициозный мотив, положенный в основу создания данного фильма. Однако реальность расставила фигуры в совершенно ином порядке. И это было неспроста.
Итак, Тьерри, как верный оператор, отважно и неотрывно следует за уличными художниками, фиксируя на пленку весь творческий процесс. Материал копится, время идет, но результирующего фильма все нет и нет. Причиной этого оказалась в чем-то банальный, в чем-то неординарный факт: Тьерри оказался может и нормальным оператором, но ужасающим монтажером. Монтажером настолько ужасающим, что по сути являющийся анти-монтажером. Кто-то может подумать, что человек, антагонистичный монтажеру разбирает фильмы на части. В действительности же все гораздо проще: достаточно просто ничего не делать с отснятым материалом, накапливая его все больше и больше, позволяя всесильной энтропии делать свое дело. В общем, время показало, что независимый “режиссер” Тьерри никогда даже не пересматривал отснятый им материал (это настолько изящный и аутентичный, ведь мы все часто действуем схожим образом, забивая на то, что вроде бы нас интересует, но вместе с тем пугающий своим объемом и вовлеченностью, складом с километрами пленки и полным погружением в саму съемку.) Словно для него важность имел сам процесс, а не его закономерный результат. Под давлением же он все-таки уединяется и варганит фильм, вставляя случайным образом куски отснятого материала. Финальный результат внушает уныние и ошарашенье... Трудно представить чтобы даже что-то слепленное случайно, носило такой отпечаток болезненности, психопатии и самого настоящего мусора. Осознав, что этот свободный режиссер мало им поможет в деле создания фильма, однако при этом стремясь довести дело до конца, Бэнкси сотоварищи решает сплавить незадачливого киномана подальше, в то время как тихонько попробовать разобрать эту авгиеву киностудию и сделать какой-нибудь более-менее приличный материал. Ведь как бы неприглядна не была на вид эта коллекция, в ней хранилось множество любопутнейших сюжетов и, возможно, самая суть уличного искусство, которым непременно стоит поделится. Куда же деть Тьерри? Ну ты там хотел попробовать себя уличным художником, бери балончик, трафарет – и вперед, пробуйся. Райт, с чего же начать?
Тьерри же, вооружившись указом, и в самом деле отправился пробовать себя наконец в роли того, кого он так долго снимал. Чтобы стать уличным художником, нужно придумать тему. Не долго думая, он решил делать то, что ни один уличный художник до этого не позволял – рисовать себя. Мол меня все знают, как человека с камерой, вот я и буду вовсюда лепить человека с камерой. Места я знаю, навыки есть, благо не раз помогал художникам в довольно рисковых местах. И вот уже по городу расклеены изображения человека с камерой.
Даже сам фильм не может абсолютно точно ответить на вопрос ,который последовал затем: Как это так быстро вышло из под контроля? Как только-только налепивший свое первое изображение Тьерри стал Мистером Брейнвошем – “Титаном” современно искусства, устраиваюбщий огромную экспозицию. Дело было в том, что Тьерри предпочел срезать парочку углов. Пока прочие художники годами ходили по улице, вырабатывая стиль, Тьерри разумно предпочел громкую и агрессивную рекламу. Пока прочие устремляли свое искусство к людям, Тьерри заманивал людей к его искусству. Пока прочие художники саморазвивались и уходили от однообразных тем(Хотя стоит признать далеко не все. Многие погрязли в однообразии в рамках штампования одной темы.), Тьерри сразу нырнул в отсутствие даже какой-то четкой темы, кроме себя самого.(Ведь даже пресловутый брейнвош в его работах узреть можно только психотерапевтическом прочтении) Пока художники всех времен годами корпели над идеями и средставми своих произведений, Тьерри уделял самое поверхностное значение своему творчеству, делая спонтанные и банальные решения, но в количестве колоссальном. На своей же собственной выставке он скорее был увлечен раздаванием интервью, чем расстановкой собственных шедевров, поручив это приглашенной группе художников, которая откровенно офигевала от такого объема работы, что свалился на них. Но вот наконец, первая выставка Мистера Брейнвоша, под впечатлением не такой давней первой выставкой Бэнкси, открылась... Народу полно, мнения витают по залу, картины оцениваются тысячами долларов... Мало кто осознает, какое же вокруг них первосортное унылое дерьмо. Энди Уорхола можно сравнить с Рембрантом после этого великолепия... Образы знаменитостей, уличное искусство с баллончиками, поп-культура, краска, какие-то нелепые вещи – все это свалено в кучу, без малейшей попытки разобраться, обозначить идею, отработать выразительные средства. Это неинтересно. Как и с киносьемкой, Тьерри привлекает сугубо внешняя часть искусства – процесс. Результат его не волнует, да ине может волновать, ведь он не имеет о нем ни малейшего представления. Вершина пост-модернизма для него – это поп-звезды в темных очках.
Внешний же результат, однако, прямо противоположен внутреннему – Мистер Брейнвош стал одной из знаковых фигур в современном искусстве, его произведение расходятся за огромные деньги, он рисует обложки альбомов мадонны, а лица знаменитостей в 1000 раз появляются в новой “обработке”, затираясь до совершеннейей бессмысленности(Бэнкси сам интересно сказал, что у Энди Уорхолы сама идеяч была довести мелькающие лица знаменистоей до полнейшего предела и бессмысленности и использовать их уже опираясь на него – совершенная ерунда)
Так, в истории восхождения Мистера Брейнвоша проявилась вся глубина трагедии современного искусства, и в частности искусства уличного. Поставив во главу течения отказ от привычных форматов, переходящих в совершенно костные структуры на границе с юридическим копирайтом, вырвавшись из душных музейных залов-саркофагов, обрушив все правила и структуры для полнейшей творческой свободы... художники новой формации не заметили, как лишились внутреннего цензора, способного отделять искусства от мимикрии под искусство. Да, в истории искусства не раз бывало, что адепты старой школы не признают новых веяний, который затем вырастали уже в полноценое и популярное направление.(Здесь очень в тему недавно прочитанная потрясающая биография Ван Гога “Жажда Жизни”, где прекрастно передано все еще становление школы импрессионизма в противовес голландской классике и почти нищем существовании блестящей плеяды художников, сегодня считающихся гениальными.). Однако ключевая особенность здесь – наличие этой самой школы. Умение рисовать, грамотно поставленные приемы, наконец наличие критиков – хозяев галерей, старших именитых представителей, людей неравнодушных. Уличное же искусство, а вместе с ним и более общее современное сознательно обрушило всякие рамки, чтобы дастичь абсолютной свободы самовыражения... Так что теперь, когда пришло время высказать в лицо мимикру праведное гневное обличение... слова не выходят, поскольку никаких объективных аргументов отличить его “Искусство” от прочих, нет. Он совершенно равноправен с художниками, даже при том, что его произведения – простенький фотошоп, асоздают их за него другие художники. Пост-модерновое искусство не способно построить адекватную шкалу искусства, а это значит, что мусор, если он грамотно разрекламирован, добьется того же почитания и средств, что и брилльянт. Проблема не в том, что искусство продалось, а в том, что не-искусство умудрилось продаться значительно дороже, при этом создавая невообразимый самопиар изображением себя и самолюбованием. Вообще сама всеобщность и всепозволенность открывает сразу же врата самовосхваления, начиная с самого нижнего уровня – пресловутых графитти-тегов, которые в себе не несут ничего, кроме “самоотметки”. С развитием трафаретов, которые конечно вводятся, руководствуясь практическими аспектами незаконной в общем-то деятельности, проблемы лишь усугубляются, чтобы в итоге вылится в то массированное бедствие, каким обернулся Тьерри. Подытожив словами самого Бэнкси: “Раньше я думал, что уличное искусство – это для всех. Что каждый может и должен им заниматся. Теперь я уже не думаю, что каждый может.”
Интересно вывернулась и идея со зрителями. Оказалось, что мало принести искусство непосредственно перед нос зрителя, большинство все равно не умеет его воспринимать свободно и индивидуально. Потрясающий шедевр может быть нарисован красками на стене его собственного дома, а он будет проходить мимо, бурча про вандалов. Теперь же самая настоящая безвкусица весит на стене одиозной галереи, билет куда стоит 100 баксов и в очереди куда нужно отстоять 3 часа – и он уже рукоплещет и умиляется выдающемуся современному творчеству. Люди так привыкли ходить за искусством в зоопарки-музеи, что вне их не воспринимают их как искусство вовсе. Результат ли это существования самих музеев, или же это фундаментальное свойство большинства людей – вопрос открытый. Но результат же в том, что популярность имеет тот, кто играет по правилам, тем более в искусстве современном, где мало кто что-то понимает, но всем очень хочется, хочется выделится знанием, пониманием, тонким вкусом. Ведь избежать серой жизни хотят все, но большинство выбирает легкий путь. И это равноправно децствует как со стороны художника, так и со стороны зрителя. Играй по правилам, и да возвысишься. Станешь почитаемым властителем умов... станешь искушенным тонким ценителем. А от этого всего один шаг до заглавия фильма – выходя через сувенирную лавку. Потому что именно покупка сувенира на выходе из музея – это тот процесс, который закрепляет в договоре следование правилам с обоих сторон. Именно когда искусство становится сувенирным, диснейлендоым по сути своей – напоминанием о развлекательном походе – вот тогда оно и продает свою бессмертную душу.
Бэнкси же и прочие художники остались лишь разводить руками. Выхода из подобной ситуации им пока неизвестен, остается лишь констатировать взлет и падение уличного искусства, что они блестяще сделали в этом фильме. Фильме о том, почему величайший фильм об уличном искусстве не был и вряд ли будет снят.
В интерете довольно много спекуляций, что фильм является подставой, и история мистера Брейнвоша(чья кличка также намекает как будто бы) выдумана целиком, как и все, ее обрамляющее. Во всяком случае всезнающие американкие критики, лучше всех знающие английских инкогнито художников, считают так. Что же, в этом случае это лишь увеличивает офигительность фильма, поскольку продумать настолько изящную ,мощную и аутентичную историю, которая ставит в фокус все, сочинить такой едкий и блестяще выстроенный комментарий к негативным и неизбежным аспектам современного искусства- это свидетельство выдающегося драматического таланта его создателей. Что же, возможно это розыгрыш, возможно нет, может быть история совершенно аутентично, может где-то подрихтована, может это вообще очередная Английская подстебка над французами(Они посмели недавно наехать на Битлз – это непростительно!) В любом результате это потрясающий допкументальный фильм, приводящий современной и уличное искусство в фокус во всей его свободе и неизбежных провалах так, как ничему другому доселе не удавалось.
Итак, с вами был Русминин, который наконец-то закончил свой обзор Оскаровских номинантов различных категорий а также, я надеюсь, солидного пласта кинематографа ушедшего года. Теперь настало время сказать несколько слов о церемонии, и я крайне постараюсь долго с этим не затягивать.(Исли и так еще кому-то интересно это услышать.)
PS:

@темы: Короли и капуста, Движущиеся картинки, Рецензии

URL
Комментарии
2011-03-25 в 01:41 

Owl Sammy
Я всегда хотел знать, что в этом мире есть такого, ради чего стоит жить? - КОШКИ. КОШКИ - ЭТО ХОРОШО.
Огромное спасибо за проделанную работу))) Ужасно интересно, читала - не могла оторваться. Очень понравились Ваши рассуждения о социальных сетях - очень познавательно и заставляет задуматься.
Рассуждения о Exit through the gift shop очень приятно читать.
Спасибо большое еще раз. С нетерпением буду ждать вашего следующего обзора.

2011-03-25 в 18:54 

R&D
History abhors a paradox...
Соушиал Нетворк намекнул, что нафиг нельзя свои идеи просто так раскрывать на всеобщее обозрение. в плане создания чего-то, быстро присвоят себе. Вообще фильм не произвел впечатления, да и отвращения тоже не вызвал. Снято очень качественно. Однако сама история создания, если она таки такова, вызывает отвращение. Хрень, в которую просирает ценные минуты жизни миллионы людей, созданная аморальным упырем, который заслуживает не одного удара по яйцам.
Как раз глянул Exit through the gift shop, this is bloody brilliant. Полностью согласен с рецензией. И что меня удивило, людям Бэнкси нравится и нефига они не говорят, что он вандал, разве что жополизы на ТВ. (Кстати как бэ ещё раз намекает о демократии, людям нравится, а гаверменту плевать, он для них вандал.)
Теперь таки примусь за Иллюзиониста, ибо ты ну очень сильно заинтриговал.

Спасибо за рецензии, очень интересно. (И плюс, наконец-то я что-то увидал из тобою рассказанного ещё до того как тебя прочитал)))) Точнее те же мысли появились. )

   

Торжество Интеллекта

главная